Похороны Бобо

Опубликовано в Стихотворения и поэмы

      1

      Бобо мертва, но шапки недолой.
      Чем объяснить, что утешаться нечем.
      Мы не приколем бабочку иглой
      Адмиралтейства - только изувечим.

      Квадраты окон, сколько ни смотри
      по сторонам. И в качестве ответа
      на "Что стряслось" пустую изнутри
      открой жестянку: "Видимо, вот это".

      Бобо мертва. Кончается среда.
      На улицах, где не найдешь ночлега,
      белым-бело. Лишь черная вода
      ночной реки не принимает снега.

      2

      Бобо мертва, и в этой строчке грусть.
      Квадраты окон, арок полукружья.
      Такой мороз, что коль убьют, то пусть
      из огнестрельного оружья.

      Прощай, Бобо, прекрасная Бобо.
      Слеза к лицу разрезанному сыру.
      Нам за тобой последовать слабо,
      но и стоять на месте не под силу.

      Твой образ будет, знаю наперед,
      в жару и при морозе-ломоносе
      не уменьшаться, но наоборот
      в неповторимой перспективе Росси.

      3

      Бобо мертва. Вот чувство, дележу
      доступное, но скользкое, как мыло.
      Сегодня мне приснилось, что лежу
      в своей кровати. Так оно и было.

      Сорви листок, но дату переправь:
      нуль открывает перечень утратам.
      Сны без Бобо напоминают явь,
      и воздух входит в комнату квадратом.

      Бобо мертва. И хочется, уста
      слегка разжав, произнести: "Не надо".
      Наверно, после смерти -- пустота.
      И вероятнее, и хуже Ада.

      4

      Ты всем была. Но, потому что ты
      теперь мертва, Бобо моя, ты стала
      ничем - точнее, сгустком пустоты.
      Что тоже, как подумаешь, немало.

      Бобо мертва. На круглые глаза
      вид горизонта действует, как нож, но
      тебя, Бобо, Кики или Заза
      им не заменят. Это невозможно.

      Идет четверг. Я верю в пустоту.
      В ней как в Аду, но более херово.
      И новый Дант склоняется к листу
      и на пустое место ставит слово.

      1972

      * Датировано "январь-март 1972" в переводе Карла Проффера. - С. В.


Случайное фото

Иосиф Бродский