Сидя в тени

Опубликовано в Стихотворения и поэмы


      I

      Ветреный летний день.
      Прижавшееся к стене
      дерево и его тень.
      И тень интересней мне.
      Тропа, получив плетей,
      убегает к пруду.
      Я смотрю на детей,
      бегающих в саду.

      II

      Свирепость их резвых игр,
      их безутешный плач
      смутили б грядущий мир,
      если бы он был зряч.
      Но порок слепоты
      время приобрело
      в результате лапты,
      в которую нам везло.

      III

      Остекленелый кирпич
      царапает голубой
      купол как паралич
      нашей мечты собой
      пространство одушевить;
      внешность этих громад
      может вас пришибить,
      мозгу поставить мат.

      IV

      Новый пчелиный рой
      эти улья займет,
      производя живой,
      электрический мед.
      Дети вытеснят нас
      в пригородные сады
      памяти - тешить глаз
      формами пустоты.

      V

      Природа научит их
      тому, что сама в нужде
      зазубрила, как стих:
      времени и т. д.
      Они снабдят цифру "100"
      завитками плюща,
      если не вечность, то
      постоянство ища.

      VI

      Ежедневная ложь
      и жужжание мух
      будут им невтерпеж,
      но разовьют их слух.
      Зуб отличит им медь
      от серебра. Листва
      их научит шуметь
      голосом большинства.

      VII

      После нас - не потоп,
      где довольно весла,
      но наважденье толп,
      множественного числа.
      Пусть торжество икры
      над рыбой еще не грех,
      но ангелы - не комары,
      и их не хватит на всех.

      VIII

      Ветреный летний день.
      Запахи нечистот
      затмевают сирень.
      Брюзжа, я брюзжу как тот,
      кому застать повезло
      уходящий во тьму
      мир, где, делая зло,
      мы знали еще - кому.

      IX

      Ветреный летний день.
      Сад. Отдаленный рев
      полицейских сирен,
      как грядущее слов.
      Птицы клюют из урн
      мусор взамен пшена.
      Голова, как Сатурн,
      болью окружена.

      X

      Чем искреннее певец,
      тем все реже, увы,
      давешний бубенец
      вибрирует от любви.
      Пробовавшая огонь,
      трогавшая топор,
      сильно вспотев, ладонь
      не потреплет вихор.

      XI

      Это - не страх ножа
      или новых тенет,
      но того рубежа,
      за каковым нас нет.
      Так способен Луны
      снимок насторожить:
      жизнь как меру длины
      не к чему приложить.

      XII

      Тысячелетье и век
      сами идут к концу,
      чтоб никто не прибег
      к бомбе или к свинцу.
      Дело столь многих рук
      гибнет не от меча,
      но от дешевых брюк,
      скинутых сгоряча.

      XIII

      Будущее черно,
      но от людей, а не
      оттого, что оно
      черным кажется мне.
      Как бы беря взаймы,
      дети уже сейчас
      видят не то, что мы;
      безусловно не нас.

      XIV

      Взор их неуловим.
      Жилистый сорванец,
      уличный херувим,
      впившийся в леденец,
      из рогатки в саду
      целясь по воробью,
      не думает - "попаду",
      но убежден - "убью".

      XV

      Всякая зоркость суть
      знак сиротства вещей,
      не получивших грудь.
      Апофеоз прыщей
      вооружен зрачком,
      вписываясь в чей круг,
      видимый мир - ничком
      и стоймя - близорук.

      XVI

      Данный эффект - порок
      только пространства, впрок
      не запасшего клок.
      Так глядит в потолок
      падающий в кровать;
      либо - лишенный сна -
      он же, чего скрывать,
      забирается на.

      XVII

      Эта песнь без конца
      есть результат родства,
      серенада отца,
      ария меньшинства,
      петая сумме тел,
      в просторечьи - толпе,
      наводнившей партер
      под занавес и т. п.

      XVIII

      Ветреный летний день.
      Детская беготня.
      Дерево и его тень,
      упавшая на меня.
      Рваные хлопья туч.
      Звонкий от оплеух
      пруд. И отвесный луч
      - как липучка для мух.

      XIX

      Впитывая свой сок,
      пачкая куст, тетрадь,
      множась, точно песок,
      в который легко играть,
      дети смотрят в ту даль,
      куда, точно грош в горсти,
      зеркало, что Стендаль
      брал с собой, не внести.

      XX

      Наши развив черты,
      ухватки и голоса
      (знак большой нищеты
      природы на чудеса),
      выпятив челюсть, зоб,
      дети их исказят
      собственной злостью - чтоб
      не отступить назад.

      XXI

      Так двигаются вперед,
      за горизонт, за грань.
      Так, продолжая род,
      предает себя ткань.
      Так, подмешавши дробь
      в ноль, в лейкоциты - грязь,
      предает себя кровь,
      свертыванья страшась.

      XXII

      В этом и есть, видать,
      роль материи во
      времени - передать
      все во власть ничего,
      чтоб заселить верто-
      град голубой мечты,
      разменявши ничто
      на собственные черты.

      XXIII

      Так в пустыне шатру
      слышится тамбурин.
      Так впопыхах икру
      мечут в ультрамарин.
      Так марают листы
      запятая, словцо.
      Так говорят "лишь ты",
      заглядывая в лицо.

      июнь 1983



Случайное фото