В Паланге

Опубликовано в Стихотворения и поэмы


      Коньяк в графине -- цвета янтаря,
      что, в общем, для Литвы симптоматично.
      Коньяк вас превращает в бунтаря.
      Что не практично. Да, но романтично.
      Он сильно обрубает якоря
      всему, что неподвижно и статично.

      Конец сезона. Столики вверх дном.
      Ликуют белки, шишками насытясь.
      Храпит в буфете русский агроном,
      как свыкшийся с распутицею витязь.
      Фонтан журчит, и где-то за окном
      милуются Юрате и Каститис.

      Пустые пляжи чайками живут.
      На солнце сохнут пестрые кабины.
      За дюнами транзисторы ревут
      и кашляют курляндские камины.
      Каштаны в лужах сморщенных плывут
      почти как гальванические мины.

      К чему вся метрополия глуха,
      то в дюжине провинций переняли.
      Поет апостол рачьего стиха
      в своем невразумительном журнале.
      И слепок первородного греха
      свой образ тиражирует в канале.

      Страна, эпоха -- плюнь и разотри!
      На волнах пляшет пограничный катер.
      Когда часы показывают "три",
      слышны, хоть заплыви за дебаркадер,
      колокола костела. А внутри
      на муки Сына смотрит Богоматерь.

      И если жить той жизнью, где пути
      действительно расходятся, где фланги,
      бесстыдно обнажаясь до кости,
      заводят разговор о бумеранге,
      то в мире места лучше не найти
      осенней, всеми брошенной Паланги.

      Ни русских, ни евреев. Через весь
      огромный пляж двухлетний археолог,
      ушедший в свою собственную спесь,
      бредет, зажав фаянсовый осколок.
      И если сердце разорвется здесь,
      то по-литовски писанный некролог

      не превзойдет наклейки с коробка,
      где брякают оставшиеся спички.
      И солнце, наподобье колобка,
      зайдет, на удивление синичке
      на миг за кучевые облака
      для траура, а может, по привычке.

      Лишь море будет рокотать, скорбя
      безлично -- как бывает у артистов.
      Паланга будет, кашляя, сопя,
      прислушиваться к ветру, что неистов,
      и молча пропускать через себя
      республиканских велосипедистов.

      осень 1967



Случайное фото