Пятая годовщина

Опубликовано в Стихотворения и поэмы


      Падучая звезда, тем паче - астероид
      на резкость без труда твой праздный взгляд настроит.
      Взгляни, взгляни туда, куда смотреть не стоит.

      ___

      Там хмурые леса стоят в своей рванине.
      Уйдя из точки "А", там поезд на равнине
      стремится в точку "Б". Которой нет в помине.

      Начала и концы там жизнь от взора прячет.
      Покойник там незрим, как тот, кто только зачат.
      Иначе -- среди птиц. Но птицы мало значат.

      Там в сумерках рояль бренчит в висках бемолью.
      Пиджак, вися в шкафу, там поедаем молью.
      Оцепеневший дуб кивает лукоморью.

      ___

      Там лужа во дворе, как площадь двух Америк.
      Там одиночка-мать вывозит дочку в скверик.
      Неугомонный Терек там ищет третий берег.

      Там дедушку в упор рассматривает внучек.
      И к звездам до сих пор там запускают жучек
      плюс офицеров, чьих не осознать получек.

      Там зелень щавеля смущает зелень лука.
      Жужжание пчелы там главный принцип звука.
      Там копия, щадя оригинал, безрука.

      ___

      Зимой в пустых садах трубят гипербореи,
      и ребер больше там у пыльной батареи
      в подъездах, чем у дам. И вообще быстрее

      нащупывает их рукой замерзшей странник.
      Там, наливая чай, ломают зуб о пряник.
      Там мучает охранник во сне штыка трехгранник.

      От дождевой струи там плохо спичке серной.
      Там говорят "свои" в дверях с усмешкой скверной.
      У рыбной чешуи в воде там цвет консервный.

      ___

      Там при словах "я за" течет со щек известка.
      Там в церкви образа коптит свеча из воска.
      Порой дает раза соседним странам войско.

      Там пышная сирень бушует в полисаде.
      Пивная цельный день лежит в глухой осаде.
      Там тот, кто впереди, похож на тех, кто сзади.

      Там в воздухе висят обрывки старых арий.
      Пшеница перешла, покинув герб, в гербарий.
      В лесах полно куниц и прочих ценных тварей.

      ___

      Там, лежучи плашмя на рядовой холстине,
      отбрасываешь тень, как пальма в Палестине.
      Особенно -- во сне. И, на манер пустыни,

      там сахарный песок пересекаем мухой.
      Там города стоят, как двинутые рюхой,
      и карта мира там замещена пеструхой,

      мычащей на бугре. Там схож закат с порезом.
      Там вдалеке завод дымит, гремит железом,
      не нужным никому: ни пьяным, ни тверезым.

      ___

      Там слышен крик совы, ей отвечает филин.
      Овацию листвы унять там вождь бессилен.
      Простую мысль, увы, пугает вид извилин.

      Там украшают флаг, обнявшись, серп и молот.
      Но в стенку гвоздь не вбит и огород не полот.
      Там, грубо говоря, великий план запорот.

      Других примет там нет -- загадок, тайн, диковин.
      Пейзаж лишен примет и горизонт неровен.
      Там в моде серый цвет -- цвет времени и бревен.

      ___

      Я вырос в тех краях. Я говорил "закурим"
      их лучшему певцу. Был содержимым тюрем.
      Привык к свинцу небес и к айвазовским бурям.

      Там, думал, и умру -- от скуки, от испуга.
      Когда не от руки, так на руках у друга.
      Видать, не расчитал. Как квадратуру круга.

      Видать, не рассчитал. Зане в театре задник
      важнее, чем актер. Простор важней, чем всадник.
      Передних ног простор не отличит от задних.

      ___

      Теперь меня там нет. Означенной пропаже
      дивятся, может быть, лишь вазы в Эрмитаже.
      Отсутствие мое большой дыры в пейзаже

      не сделало; пустяк: дыра, -- но небольшая.
      Ее затянут мох или пучки лишая,
      гармонии тонов и проч. не нарушая.

      Теперь меня там нет. Об этом думать странно.
      Но было бы чудней изображать барана,
      дрожать, но раздражать на склоне дней тирана,

      ___

      паясничать. Ну что ж! на все свои законы:
      я не любил жлобства, не целовал иконы,
      и на одном мосту чугунный лик Горгоны

      казался в тех краях мне самым честным ликом.
      Зато столкнувшись с ним теперь, в его великом
      варьянте, я своим не подавился криком

      и не окаменел. Я слышу Музы лепет.
      Я чувствую нутром, как Парка нитку треплет:
      мой углекислый вздох пока что в вышних терпят,

      ___

      и без костей язык, до внятных звуков лаком,
      судьбу благодарит кириллицыным знаком.
      На то она судьба, чтоб понимать на всяком

      наречьи. Предо мной -- пространство в чистом виде.
      В нем места нет столпу, фонтану, пирамиде.
      В нем, судя по всему, я не нуждаюсь в гиде.

      Скрипи, мое перо, мой коготок, мой посох.
      Не подгоняй сих строк: забуксовав в отбросах,
      эпоха на колесах нас не догонит, босых.

      ___

      Мне нечего сказать ни греку, ни варягу.
      Зане не знаю я, в какую землю лягу.
      Скрипи, скрипи, перо! переводи бумагу.

      4 июня 1977



Случайное фото